Home
ТЕРРОРИЗМ КАК СЛЕДСТВИЕ ПРОВАЛОВ В ПРОФИЛАКТИКЕ ЭКСТРЕМИЗМА И СИСТЕМНЫХ ОШИБОК В ОРГАНИЗАЦИИ ПРАВООХРАНИТЕЛЬНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ Печать

УДК 340  

 

 ТЕРРОРИЗМ КАК СЛЕДСТВИЕ ПРОВАЛОВ

В ПРОФИЛАКТИКЕ ЭКСТРЕМИЗМА И СИСТЕМНЫХ ОШИБОК

 В ОРГАНИЗАЦИИ ПРАВООХРАНИТЕЛЬНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ

  © 2014 г.    А.Г. Михайлов

 

Совет по внешней

и оборонной политике

101000, Москва,

Большой Златоустинский пер., 8/7

 Foreign and Defence

Policy Council

8|7, Bolshoy Zlatoustinsky pereulok, Moscow, 101000

 

В статье анализируются причины и условия, порождающие последовательный и многополярный рост экстремизма в Российской Федерации.

Ключевые слова:  безопасность, личность, общество, государство, правоохранительная деятельность.

 

The article analyses the reasons and conditions for successive and multipolar increase in extremism in the Russian Federation.

 

Keywords:  security, individual, society, state, law-enforcement activity.

Анализируя причины и условия, способствовавшие совершению террористических актов в г. Волгограде в декабре 2013 года, представители органов законодательной и исполнительной власти, правоведы, политологи и журналисты не могут выйти за пределы «магического круга», называемого «несовершенством нормативной базы», что, якобы, не дает возможности отечественным спецслужбам эффективно бороться с рассматриваемой опасной угрозой. Депутаты Государственной Думы оперативно подготовили проект федерального закона «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации», в котором предлагается отнести совершение преступления в целях пропаганды, оправдания и поддержки терроризма к обстоятельствам, отягчающим наказание. Кроме того, к лицам, совершившим преступления террористической направленности сроки давности предлагается не применять. Вводится новый состав – организация совершения преступлений террористической направленности, а равно организация финансирования терроризма, усиливается ответственность за прохождение обучения в целях осуществления террористической деятельности, организацию террористического сообщества и участие в нем, организацию незаконного вооруженного формирования или участие в нем [1].

Возникает вопрос: смогли бы эти законодательные предложения, если бы они действовали в прошлом году, обеспечить предотвращение террористических актов в Волгограде? Ответ очевиден – нет.

Следует согласиться с мнением профессора С.А. Воронцова, что для успешной борьбы с терроризмом необходимо исследовать причины и условия террористических проявлений в непосредственной связи с факторами, порождающими их, прежде всего, с проявлениями экстремизма, который в XXI веке переживает эволюционный подъем. Повышенную опасность представляют такие его черты, как абсолютизация насильственных методов политической борьбы, призывы к совершению террористических актов. В основе и терроризма, и экстремизма лежит комплекс противоречий, возникающих между личностью, обществом и государством, и чтобы разрешить эти противоречия, следует, опираясь на знание сущности экстремизма, своевременно выявлять и устранять предпосылки и факторы, порождающие эти противоречия [2, с. 65-71].

Основания для этого имеются более чем достаточные: согласно материалам МВД РФ, начиная с 2009 года на фоне снижения общего числа преступлений, регистрируемых в Российской Федерации, и аналогичной динамики преступлений террористического характера, отмечается устойчивый рост преступлений экстремистской направленности. В 2009 и 2010 года этот рост превышал 19% по отношению к предыдущему году, в 2012 году составил 11,9%, а за десять месяцев текущего года рост преступлений экстремистской направленности достиг 29,7% [3].

Факторы, способствующие распространению экстремизма, существовали во все эпохи. Но с развитием интернета их число умножилось многократно. Социальные сети сделали мир прозрачным, упростили условия объединения людей разных социальных слоев, национальности и вероисповедания в своеобразную сетевую общность. Возник «параллельный мир», где каждый индивидуум, независимо от уровня образования, культуры, опыта и т.д., считает свое мнение истиной последней инстанции и высказывается, не выбирая выражений, в адрес любого духовного или государственного лица, допуская призывы к действиям, выходящим за рамки правового поля. Экстремистские настроения в своем развитии ведут к блокированию государственных органов, противодействию силам правопорядка, массовым беспорядкам, террористическим проявлениям. Детонатором или первопричиной подобных проявлений может стать бытовая драка коренного населения с мигрантами или проезд на красный свет машины с мигалкой, убийство мигрантом местного жителя или, якобы, «неправильное» судейство матча футбольных клубов...

Зародившийся на религиозной, этнической или бытовой почве эмбрион экстремизма особенно быстро начинает приобретать политические очертания, когда появляется лидер, пусть маргинальный, пусть с невнятными лозунгами, но свой «плоть от плоти». В ряду существующих в современный период угроз безопасности личности, общества, государства экстремизм представляет особую опасность, т.к., «накладываясь» на сепаратизм, национализм, фундаментализм, неизбежно порождает крайние формы существования этих явлений, приводит к обострению правовых, политических, социально-экономических, религиозных отношений, на длительное время сохраняет их конфликтогенность.

Анализ последовательного и многополярного роста экстремизма в Российской Федерации дает возможность выделить ряд причин и условий, его порождающих.

1. За последние 20 лет государственные и общественные институты так и не смогли сформулировать оптимальные подходы к реализации антиэкстремистских технологий в молодежной среде, которая традиционно является ресурсной базой экстремизма и терроризма. Согласно статистике МВД-ФСБ, более 90 процентов членов экстремистских организаций – это молодые люди в возрасте до 30 лет. Они же составляют 80 процентов от всех совершавших преступления экстремистской направленности [4]. Сегодня государственные и общественные институты, реализующие молодежную политику, в лучшем случае работают с молодежью, уже формально организованной в стенах школы или ВУЗа. А вот как подойти и чем занять головы юношей и девушек из числа «улично-подъездной» молодежи, у которой не сформирована устойчивая система ценностей и низок уровень правосознания, складывается впечатление, ни государство, ни общество не знают, что порождает у молодых людей убеждение, что они никому не нужны [5]. Поэтому они легко откликаются на призывы экстремистов в социальных сетях, определяющих образ врага и призывающих решать сложные проблемы путем насилия.

Сегодня много спорят о праве специальных служб изучать характер информации в социальных сетях. Представляется, что это должно быть не правом, а обязанностью органов, противодействующих экстремизму и терроризму. В социальных сетях можно услышать не только глас народа, но и экстремистскую риторику, а также призывы к террористической деятельности. Поэтому, если подобная работа до сих пор не осуществляется, то это прямое упущение специальных служб, которые по определению не только обязаны сканировать общественно-политическую ситуацию в целях выявления, предупреждения и пресечения противоправной деятельности, но и формулировать для органов государственной власти и местного самоуправления основы механизма гражданских антиэкстремистских и антитеррористических технологий [6, с. 16-18].

2. На фоне роста политического экстремизма обостряются межэтнические противоречия, что в условиях неконтролируемой миграции представляет повышенную опасность. Вспышки взаимного насилия по национальному принципу становятся нормой. Гипертрофированное восприятие возбужденным обществом самых незначительных на первый взгляд событий на межнациональной основе увеличивает пропасть недоверия и враждебности между людьми. Это напоминает американские блокбастеры про социальные катастрофы, где все воюют со всеми на руинах некогда процветавшей страны. Данный сценарий применялся геополитическими противниками России во все времена, но особенно четко он был сформулирован Алленом Даллесом – первым руководителем ЦРУ, который поставил задачу сеять в СССР межнациональную рознь. В результате данной деятельности и не всегда грамотных действий российской власти в последние годы сформирована не только экстремистская база – агрессивно настроенные маргинальные слои, но и на легальной основе осуществляется финансирование ее отдельных сегментов из-за рубежа.

3. В современной российской системе противодействия экстремизму и терроризму наблюдается явное несоответствие классической организации деятельности спецслужб: экстремизм, зарождающийся на основе мировоззренческих противоречий, являясь, по своей сути политическим феноменом, отнесен законодателем к сфере деятельности МВД России, которое публично утверждает, чтополитикой не занимается, а борьбой с бандитами занимается политическая полиция (ФСБ).

Уголовная полиция, являющаяся головным органом в противодействии экстремизму, до настоящего времени не сумела наработать эффективные правоохранительные практики противодействия этому опасному феномену. Во взаимоотношениях между маргинальной средой и полицией прослеживается упор на силовые методы подавления протеста. Но эти методы неминуемо приведут к дальнейшей радикализации общества, ибо воздействие осуществляется на следствие явления, а не на его причину. В конечном итоге, фактически, маргиналы провоцируются на переход от экстремистских методов к террористическим. Сегодня мало кто помнит, что события в Чечне начались отнюдь не с политических требований, а с митингов зеленых против строительства в Гудермесе химкомбината и силового подавления протеста властью.

Для минимизации экстремизма необходимо направлять усилия спецслужб на компрометацию негативных процессов идеологическими и политическими средствами, предупреждать формирование условий и факторов, способных привести к перерождению экстремизма в терророризм. А это работа политической, а не уголовной полиции.

4. Несомненная причина роста экстремизма – это снижение порога чувствительности населения путем систематического вдалбливания принципа силы как единственного инструмента решения правовых вопросов. До 80% эфира центральных телеканалов – непрекращающиеся сериалы про «ментовские» и бандитские войны, где кровь льется рекой, а число убитых на экране, вероятно, превысило число жителей центрального региона страны. И что важно – большинство боевиков и триллеров закупаются в странах, в которых подобные фильмы выпускаются только на дисках и в телеэфире никогда не демонстрируются. Объем фильмов и новостных сюжетов по экстремистской и террористической проблематике превысил некую «критическую массу», а отдельные отечественные СМИ утратили не только чувство политической корректности, но и здравого смысла в «натуральности» освещения проявлений экстремизма и терроризма.

Свой вклад в формирование подобного положения дел, а по сути, в реализацию конечной цели экстремистов и террористов – запугать общество, вносят те, кто больше других должен быть заинтересован в предупреждении и минимизации последствий проявления экстремизма и терроризма. Это, прежде всего, пресс-службы правоохранительных органов, которые своей информационно-пропагандистской политикой внушают обществу, что преступность – нормальный информационный повод. Как следствие, большинство новостных блоков начинается исключительно с криминальных событий. Российские общество настолько привыкло к такому положению дел, что более 50% опрошенных пользователей Интернета против возможного запрета публикации в СМИ информации о массовых убийствах [7].

Основной аргумент сторонников данной позиции – нельзя замалчивать явления. Нет возражений. Замалчивать не надо – но пропагандировать-то зачем? Зачем гиперболизировать преступность, предоставлять информационную трибуну бандитам, экстремистам, террористам для изложения их политических взглядов и самооправдания, которых бы в противном случае никто не услышал? Зачем подобными сюжетами провоцировать появление «комплекса Герострата» у патологических убийц, изыскивающих пути, в их понимании, «войти в историю»?

5. Тенденция к «гиперболизации преступности» проявляется также в системе отчетных показателей пресс-служб правоохранительных органов как требование прироста публикаций по отношению к аналогичному периоду прошлого года [8, с. 26-35]. Поэтому отдельные правоохранители стремятся поразить общество криминальными сюжетами, которые преступностью не воспринимаются всерьез и не оказывают на нее профилактического эффекта, а для населения являются удручающе печальными, так как формируют атмосферу страха и безысходности. Создается не соответствующее действительности впечатление, что государство и общество поголовно погрязли в коррупции, наркомании, педофилии, экстремизме и терроризме. По существу раскручивается алгоритм самоуничтожения государства, в основе которого лежит отсутствие позитивного восприятия действительности, утрата веры в справедливость, исчезновение надежды на лучшее будущее, падение доверия к власти. Закономерным итогом подобной политики является неверие в способность правоохранительных органов обуздать преступность, как и неверие самим этим органам, несмотря на проведенные реформы и переименования.

6. Одной из причин, по которым теракты в Волгограде стали возможны, является неудовлетворительная работа областной антитеррористической комиссии. Возглавляет эту комиссию губернатор – значит именно он должен отвечать за провал работы первым. И не важно, отстранят его от должности или нет. Как глава региона он обязан был подать прошение об отставке, а уж право Президента РФ удовлетворять прошение или нет. Складывается впечатление, что отдельными представителями региональной власти забыты традиции русских государственников, утрачены понятия чести и порядочности, отсутствует чувство личной ответственности за жизни людей.

Президент России последовательно требует от государственного аппарата повысить ответственность за провалы всех без исключения должностных лиц. Это жизненно необходимо. И результаты подобных «разборов полетов» через СМИ должны доводиться обществу, снимая экстремистские настроения. Причем, в случае увольнения, руководители регионов должны уходить вместе с «командами», которые они привезли с собой.

7. Осуществление террористических актов в Волгограде в последние дни декабря прошлого года свидетельствует о просчетах в аналитической работе спецслужб, которые не приняли во внимание, что 30 декабря – 19 лет назад начались бои за Грозный. Однако усиление агентурно-оперативной деятельности правоохранительных органов в этот период не осуществлялось. Спецслужбы забыли, а бандиты помнят дни, когда пролилась первая кровь. Потому усиленный вариант несения службы надо вводить не после теракта, а до подобных дат. Разумеется, не по всей России, а в регионах, обоснованно выделенных аналитиками спецслужб. Это не новое предложение, а хорошо забытое старое. Например, в советский период, когда в СССР отмечали 23 февраля (День советской армии и военно-морского флота), на Кавказе усиливали оперативную работу, так как на эту дату пришлось начало депортации чеченского и ингушского народов.

Ответные меры, принятые государственными органами после терактов в Волгограде, о которых население России проинформировали СМИ, не убеждают в том, что причины и условия, приведшие к трагедии, устранены. Так, было сообщено о «введение тотального усиления». В качестве примера по телевидению продемонстрировали цепочку курсанток милицейского института на улицах Волгограда в бушлатах не по размеру и сапогах на шпильках, сидящих в кабинетах офицеров, по роду деятельности не имеющих отношения к оперативной работе. Подмосковные чиновники также отчитались, что они будут «усиливаться»: все находятся на своих местах, даже «сверили телефоны всех оперативных служб». Возникает вопрос: как они работали до этого? И чем «сверка телефонов» и сидение на местах поможет в розыске террористов или в предупреждении терактов?

8. Следует объективно признать, что профессионализм правоохранительных органов падает. В кадровой политике отмечается полный провал ставки на молодежь. Опытные сотрудники уволены, ушли на пенсию, а молодые офицеры к серьезной самостоятельной работе в большинстве своем не способны. Нет преемственности, самое тревожное, нет среднего звена.

Опыт ветеранов и почетных сотрудников сегодняшнее руководство спецслужб практически не интересует. Например, в ФСКН даже совета ветеранов за 10 лет не создано. Складывается впечатление, что современные руководители не хотят иметь рядом с собой людей, которые умнее и опытнее, которые могут указать на ошибочное решение или подсказать комбинацию, недоступную «интеллекту» начальника.

Вызывает тревогу, что при назначении нового начальника территориального управления он, как правило, приезжает со своей командой. При этом местные сотрудники не могут понять: то ли профессионалы приехали, то ли денщики и порученцы.

9. Мы гордимся профессиональным образованием сотрудников спецслужб. Но ведомственная система подготовки кадров – это тупик! И учебный процесс требует модернизации, и профессура не известная научному сообществу. Качество курсантов оставляет желать лучшего, ибо, когда обучение на всем готовом, повышенная стипендия, форма, льготы и гарантированное трудоустройство, поэтому попасть в ведомственный ВУЗ без протекции весьма затруднительно. Все это снижает объективность отбора абитуриентов и формирует коррупциогенные факторы.

Поэтому представляется целесообразным вернуться к позитивным элементам советской системы подготовки кадров для правоохранительных органов. Прежде всего, необходимо прекратить зачисление курсантов в Академии и Университеты ФСБ и МВД после окончания средней школы. Молодые люди должны в обязательном порядке пройти службу в Российской Армии, получить опыт работы с людьми. Следует возродить средние специальные учебные заведения (т.н. школы полиции, высшие курсы спецслужб), которые должны стать опорным звеном системы ведомственного образования. Достойно служащим предоставить возможность получить высшее специальное образование. На офицерские должности набор прямым зачислением осуществлять исключительно после окончания классических гражданских ВУЗов. После приема на службу направлять в учебные заведения спецслужб для подготовки (переподготовки). И лишь после успешного окончания этих заведений присваивать офицерские звания. В центральный аппарат следует приглашать офицеров, положительно проявивших себя в процессе работы на периферии.

Представляется целесообразным пригласить в правоохранительную систему в качестве наставников молодежи отслуживших профессионалов, прежде всего, почетных сотрудников, с предоставлением права получать оклад по прежней должности, даже если он будет выполнять функции оперативного работника (следователя).

10. Необходимо довести до логического конца процесс модернизации правоохранительных органов, приведя их структуру в соответствие со сложившейся оперативной обстановкой. Главным направлением модернизации представляется курс на сокращение субъектов оперативно-розыскной деятельности и сосредоточение данной функции лишь в органах ФСБ-МВД России. Это позволит существенно повысить уровень централизации, координации и собственной безопасности ОРД, создаст условия для профессионального роста более компактного по сравнению с настоящим периодом корпуса оперативных работников, сэкономит значительные материальные ресурсы, сократит число корупциогенных факторов.

И последнее. Необходимо прекратить разговоры о несовершенстве Закона. Сегодня у правоохранительных органов есть все необходимое для работы. Но наличие нормативно-правовой базы и оперативной техники не должно исключать мыслительный процесс. Законы и спецтехника – это вспомогательные, а не основные элементы, правильное использование которых позволит работать на упреждение. Сегодня же все резервы включаются лишь тогда, когда теракт свершен. Оказывается, можно не только маршрут террориста восстановить, но и замысел разгадать: например, террористка «хотела выехать в Москву, но почему-то передумала». Личность террориста спецслужбы устанавливают за пять минут. Но почему после теракта?

Таким образом, сегодня у правоохранительных органов есть все необходимое. Не хватает только профессионализма, интуиции и креатива в работе.

Литература и источники

1. Официальный сайт Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации // URL:http://asozd2.duma.gov.ru/main.nsf/(SpravkaNew)?OpenAgent&RN=428889-6&02 (дата обращения: 15.01.2014)

2. Воронцов С.А. Понятие экстремизма и его сущностные признаки // Философия права. 2007. № 4.

3. Главное Управление по противодействию экстремизму МВД РФ/Статистика/Состояние преступности // URL: http://mvd.ru/presscenter/statistics/reports (дата обращения - 01.12.2013)

4. URL:http://samonkin.blog.ru/82357475/129757286 (дата обращения: 25.11.2011)

5. Добреньков В. Причина молодежного экстремизма в России – вакуум духовного воспитания // URL: http://www.nakanune.ru/articles/13779 (дата обращения: 12.07.2011).

6. Воронцов С.А. Антиэкстремистская деятельность органов государственной власти и местного самоуправления России в институционально-правовом контексте. Автореф. дис. … д.ю.н. Ростовский юридический институт МВД Российской Федерации. Ростов-на-Дону, 2009.

7. URL: http://vz.ru/opinions/2013/4/23/630002.html

8. Михайлов А.Г. В зеркале полицейских реформ // Защита и безопасность. 2013. №2 (65).